Обновлено:10-12-2017 09:33

Статьи Московский регион в лицах Александр Пушной: В Долгопрудном меня почти никто не узнает

Александр Пушной: В Долгопрудном меня почти никто не узнает

Печать

Корреспондент ИА «ЦентрИнформ» встретился с популярным телеведущим и шоуменом Александром Пушным. В жизни этот смешной человек из телевизора оказался неожиданно серьезным.

— Кто вы — шоумен, ведущий, музыкант? Кем вы себя ощущаете?

— Если бы у каждого человека была какая-то своя уникальная профессия, то ни у кого не было бы конкурентов и свою работу можно было бы делать спустя рукава. Но если тем, что делаешь ты, занимается еще кто-то, нужно уметь справляться со своей работой очень хорошо. Мне тоже присуще обычное артистическое кокетство: я говорю, что я не шоумен, не ведущий, не музыкант и т. д. В результате все эти «не» соединяются в одной точке, где я и нахожусь.

Что касается «бремени популярности», то я отношусь к этому спокойно. Чтоб было ясно, почему, давайте представим себе некий отрезок, за конечные точки которого примем абсолютного гения и… ну, пусть полного дауна. Где-то между этими точками все люди и находятся. Так вот, чем более известен человек, тем больше на его счет остальные высказывают различных мнений, часто — кардинально отличных друг от друга и, кстати говоря, часто имеющих слабое отношение к реальности. На простого, обычного человека и разброс мнений небольшой, и их общее количество незначительно. Как правило, о малоизвестных людях редко выражают категоричное мнение. Ну, человек и человек. Про популярного же говорят много и совершенно разные вещи. Попробуйте набрать «Дима Билан» в поисковике — и вы сразу оцените степень популярности этого человека, увидите, настолько разные и категоричные мнения о нем высказываются. Я в свое время много думал об этом, и стал относиться к своей популярности намного проще.

— Интересно, а кем вы, в таком случае, хотели стать в детстве?

— Летчиком и… клоуном в цирке! В этом я почти попал. Хотел и по сей день хочу, прикладывая к этому определенные усилия, стать популярным рок-музыкантом. Но не с помощью «раскрутки», а, написав ту песню, которую потом будут петь все. Я вот ее пока не написал. Но пытаюсь что-то делать, так как под лежачий камень вода не течет.

Недавно я смотрел фильм из цикла «Классические альбомы». Он посвящен тому, как записывались легендарные рок-альбомы. В данном конкретном фильме шла речь об истории создания диска группы Nirvana «Smells like teen spirit». Так вот, согласно воспоминаниям задействованных в фильме людей, никаких даже мыслей о том, что этот альбом станет некой вехой, новым словом в рок-музыке, продастся тиражом 20 млн. экземпляров и т. д. ни у кого не было. Хотя там было много значимых и вместе с тем случайных моментов. И если бы что-то пошло не так, не так сложилось, то и альбом бы этот ожидала другая судьба. Вот и я мечтаю — чтобы где-то там у меня все сложилось и здесь у меня все получилось.

Хотя и PR-технологии — хорошая вещь. Все почему-то боятся слова «технология», хотя вот это тоже технология (показывает на лежащий на столе коммуникатор — прим. автора). Вот про это все говорят: «блин, клево сделано». И радуются, когда эта технология работает. Но когда технология работает в шоу-бизнесе, все почему-то воротят нос. Хотя и я тоже не хочу стать продуктом даже хорошей технологии. Пусть и результат будет достойным, но мне будет неприятно. Курт Кобейн — как раз НЕ объект подобной технологии.

— Вас любят дети. Почему так получилось?

— Для меня сейчас стало стандартной ситуацией, когда ко мне подходят красивые девушки и просят автографы… для своего сына. Это связано с «Галилео», хорошей программой, где я играю роль этакой «веселой говорящей головы». Ведение передачи несерьезное, но полезной информации там много. Такое сочетание я считаю удачным, так как во всех передачах научно-популярного формата ведущий еще больше пытается сморщить лоб и «усерьёзнить» обстановку. Популярность у детей объясняется еще и тем, что «Галилео» выходит в 16.30 и взрослый работающий человек в это время смотреть телевизор, как правило, не может. А дети смотрят.

Когда меня пригласили в «Галилео», я думал, что это будет музыкальная, ночная или юмористическая передача. А когда узнал, что это научно-популярный проект, мне было лестно. Так как я по образованию физик, то подумал, что наконец-то моя мама будет довольна тем, что я не буду играть идиота в кадре. Я тогда еще не знал, что я все равно останусь идиотом, даже в программе «Галилео» (смеется – прим. автора).

За любой проект я берусь с удовольствием, потому что знаю, что обязательно получу новый опыт, вне зависимости от остальных результатов. Сейчас, после двухсот программ «Галилео», я сам себя ругаю за то, что порой повторяюсь, хотя и темы сюжетов повторяются тоже. Сейчас основная задача — удержать популярность программы. А чтобы удержаться, нужно делать как минимум не хуже того, что ты уже делал, и стараться сделать еще лучше.

— Финансовый кризис как-то повлиял на вашу работу?

— Что касается корпоративов, то работы стало больше, а количество денег — тем же. Если раньше меня приглашали, чтобы объявить других артистов и пошутить между номерами, то сейчас ставят перед фактом: вы в программе один и ваша задача — провести в одиночку двухчасовую программу.

Что касается телевидения, то идет сокращение бюджетов каждой программы, но нет их повального закрытия, к счастью. Со временем, возможно, форматы передач будут трансформироваться в более рентабельные или пойдут повторы.

— Есть темы, на которые вы можете говорить бесконечно?

— Я болтлив и могу говорить на любую тему, кроме одной — литературы. Я абсолютно в этом не разбираюсь. Этот пробел начался он еще со школы, когда к нам пришла учительница литературы и сказала, что не нужно читать классику, нужно читать Сахарова. Мы сделали правильный для себя выбор — ни стали читать ни того, ни другого. Когда я поступал на физфак, сочинение нужно было написать на зачет-незачет. Когда я увидел это сочинение, мне стало стыдно, так как дауны пишут лучше, поверьте.

Кроме того, я поймал себя на мысли, что когда читаю, могу думать совсем о другом. При этом продолжая бежать глазами по строчкам и переворачивать страницы.

— Вспоминается анекдот: «Чукча не читатель, чукча — писатель». Может, есть желание написать книгу?

— Книги сейчас подразделяются на литературу и бизнес-литературу. В первом случае интересно содержание книги, а во втором — ее обложка. Я понимаю, что если я сейчас найму журналиста и он напишет, как бы от моего имени, мою биографию, а в издательстве на обложку налепят мою рожу, то этот продукт будет продаваться. Но ровно на том уровне, на каком находится сейчас моя медийная популярность. Никакого отношения к литературе это иметь не будет. Это будет иметь прямое отношение к бизнесу. И я уверен, что все те книги с фотографиями известных людей на обложках, что продаются сейчас, это хороший бизнес. Может быть, среди них и есть настоящие писатели, но мне кажется, что все проще. Есть медийное лицо, и если его наклеить на погремушку или на книжку, что в данном случае никой разницы не имеет, ее купят.

— Вам дали бесплатный час телеэфира, чтобы вы сделали?

— О, это я знаю. Я бы поставил очень хороший звук, потому что телевидение и хороший звук — это вообще моя больная тема. Пригласил бы людей, которые могут делать много интересного в музыкальном плане, являясь при этом музыкантами, телеведущими или еще кем-то, и сделал бы такой сейшен. Мы сидели бы в студии, разбирали какую-то песню, выбрали бы некий вариант и потом в хорошем звуке все это бы сыграли. Акцент был бы сделан именно на том, что получилось бы с точки зрения музыки, а не шоу.

Кстати, что касается телевизионного музыкального звука. На нашем телевидении его нет. Посудите сами: на пульте есть микрофоны каждого из ведущих, микрофоны поющих солистов и есть одна (!!!) дорожка, на которую сводится вся (!!!) музыка. Простой зритель этого не заметит, ему все равно, но я на это внимание обращаю.

На телевидении почти нет живых выступлений. Мы в «Хороших шутках», похвастаюсь, всегда делаем живой звук. И многие этому удивляются. Проблема в том, что мы настолько привыкли к фонограмме, что, когда видим и слышим живое исполнение, сильно удивляемся. Хотя это нормально. А надо удивляться, когда музыкант работает под «фанеру».

— Почему вы живете в Подмосковье, а не в Москве?

— Я не выбирал Подмосковье, я выбрал конкретно Долгопрудный. Не буду кривить душой, тогда, в 2002 году, да и сейчас, жилье в области было дешевле. Москва была тогда нам не по силам, не по силам она и сейчас. Помимо этого, Долгопрудный — это Физтех. С этим вузом меня многое связывает, еще со времен учебы в Новосибирске, когда мы с Физтехом дружили и даже приезжали сюда обкатывать номера КВН. Среди физтехов у меня много друзей, в том числе и близких. И когда с одним их них — Алексеем Розановым — мы обсуждали переезд из Новосибирска в Москву, всё это было серьезным плюсом в пользу Долгопрудного.

Что интересно — в Долгопрудном меня почти никто не узнает. Может, просто не ожидают увидеть, но, как мне кажется, для Долгопрудного телевизор и все, что там находится, это такой мир, на который внимания уже не обращают. Скажем, среди студентов Физтеха я более известен как человек, пишущий музыкальные пародии в стиле Rammstein, нежели телеведущий. Потому что студенты не смотрят телевизор и подобная тенденция «несмотрения» ТВ растет повсеместно. Все мы рано или поздно «свалим» в Интернет. Для просмотра ТВ нужно быть в конкретном месте в конкретное время у конкретного прибора. Соблюдение всех этих условий уже не подходит для сегодняшнего времени.

Кроме того, Долгопрудный — это некий аналог Академгородка, где я вырос. Если здесь можно встретить таких колоритных смешных студентов, которые идут учить физику и за километр видно, кто они и куда они идут, то в других городах этого нет.

Меня в Долгопрудном волнуют только две вещи — как отсюда выехать и как сюда заехать. Правда, меня спасает то, что у меня ненормированный рабочий день и я могу работать, игнорируя «часы пик»: в выходные, ночью и т.д. Все остальное мне в Долгопрудном нравится.

— Ну и напоследок, несколько блиц-вопросов. Есть ли у вас любимый гитарный аккорд?

— Да, не знаю, почему, но это Ля минор седьмой, пишется как Am7.

— Любимое блюдо?

— Жареная картошка и сладкий чай, вот такое вот сочетание.

— Любимая модель гитары?

— Та, которой пользуюсь: Gibson Les paul. Она больше всего подходит мне для той музыки, что я играю.

— Любимое время суток?

— Раннее утро, когда я выспался. Когда ты появляешься на улице в 6 утра и тебе неохота спать — это прекрасное время суток! А вот когда я не выспался, мне никакое время суток не нравится.

— Любимое время года?

— Весна и осень, потому что в это время в природе происходят какие-то изменения. Монотонная зима и монотонное лето мне быстро надоедает. Когда есть некая динамика в погоде, мне это всегда нравится.

Беседовал Юрий Смирнов, фото автора

Александр Борисович Пушной родился 16 мая 1975 года в Академгородке под Новосибирском. Учился в музыкальной школе игре на фортепиано, окончил физфак НГУ. Защитил дипломы бакалавра (1996) и магистра (1998) по физике.

С 1996 года принимал активное участие в капустниках. В 1997 году запомнился многим в образе Стинга, играя в КВН за команду НГУ. Музыкальная пародия – одна из «фишек» Пушного.

В 1999 году начал работать над созданием юмористической программы БиС на ТВ-6.

С лета 2000 года - участник команд КВН «Дети лейтенанта Шмидта» и «Сибирские Сибиряки». Долгое время гастролировал в составе ДЛШ по стране.

С 2002 по 2005 годы работал над подготовкой выпусков программы «Всегда готовь!», затем стал участником программы ОСП-студия.

Сейчас ведет программу «Галилео», является соведущим «Веселых шуток». Вел программу «Кто умнее пятиклассника».

С 2002 года живет в подмосковном городе Долгопрудный.

В 1998 году женился, жену зовутТатьяна. В 2004 году у них родился сын Дмитрий.

This content has been locked. You can no longer post any comment.